Неточные совпадения
Он начал представлять себе Анну Сергеевну, потом другие
черты понемногу проступили сквозь
красивый облик молодой вдовы.
Это был стройный мальчик, с
красивыми и тонкими, немного мелкими
чертами лица, кудрявыми белокурыми волосами, светлыми глазами и постоянной, полувеселой, полурассеянной улыбкой.
Говорила она спокойно и не как проповедница, а дружеским тоном человека, который считает себя опытнее слушателя, но не заинтересован, чтоб слушатель соглашался с ним.
Черты ее
красивого, но несколько тяжелого лица стали тоньше, отчетливее.
— Сочинил — Савва Мамонтов, миллионер, железные дороги строил, художников подкармливал, оперетки писал. Есть такие французы? Нет таких французов. Не может быть, — добавил он сердито. — Это только у нас бывает. У нас, брат Всеволод, каждый рядится… несоответственно своему званию. И — силам. Все ходят в чужих шляпах. И не потому, что чужая —
красивее, а…
черт знает почему! Вдруг — революционер, а — почему? — Он подошел к столу, взял бутылку и, наливая вино, пробормотал...
— Да — на кой
черт власть, когда личная собственность уничтожена? —
красивым баритоном вскричал бородатый студент и, мельком взглянув на Клима, сунул ему широкую ладонь, назвав себя с нескрываемой досадой...
Тетка покойного деда рассказывала, — а женщине, сами знаете, легче поцеловаться с
чертом, не во гнев будь сказано, нежели назвать кого красавицею, — что полненькие щеки козачки были свежи и ярки, как мак самого тонкого розового цвета, когда, умывшись божьею росою, горит он, распрямляет листики и охорашивается перед только что поднявшимся солнышком; что брови словно черные шнурочки, какие покупают теперь для крестов и дукатов девушки наши у проходящих по селам с коробками москалей, ровно нагнувшись, как будто гляделись в ясные очи; что ротик, на который глядя облизывалась тогдашняя молодежь, кажись, на то и создан был, чтобы выводить соловьиные песни; что волосы ее, черные, как крылья ворона, и мягкие, как молодой лен (тогда еще девушки наши не заплетали их в дрибушки, перевивая
красивыми, ярких цветов синдячками), падали курчавыми кудрями на шитый золотом кунтуш.
Маленькая, острая, торчавшая кверху бородка, крепкий
красивый нос, белый высокий лоб, редкие вьющиеся волосы. Он узнавал знакомые
черты и не верил своим глазам. Вчера он видел это лицо возбужденно-озлобленным, страдающим. Теперь оно было спокойно, неподвижно и страшно прекрасно.
Он был очень хорош собой; высокая фигура его, благородная осанка,
красивые мужественные
черты, совершенно обнаженный череп, и все это вместе, стройно соединенное, сообщали его наружности неотразимую привлекательность. Его бюст — pendant [под стать (фр.).] бюсту А. П. Ермолова, которому его насупленный, четверо-угольный лоб, шалаш седых волос и взгляд, пронизывающий даль, придавали ту красоту вождя, состарившегося в битвах, в которую влюбилась Мария Кочубей в Мазепе.
Катерина Ивановна только слегка кивнула своей
красивой головкой и добродушно засмеялась. Привалов рассматривал эту даму полусвета, стараясь подыскать в ней родственные
черты с той скромной старушкой, Павлой Ивановной, с которой он когда-то играл в преферанс у Бахаревых. Он, как сквозь сон, помнил маленькую Катю Колпакову, которая часто бывала в бахаревском доме, когда Привалов был еще гимназистом.
Досифея была такая же высокая и
красивая женщина, как сама Марья Степановна, только
черты ее правильного лица носили более грубый отпечаток, как у всех глухонемых.
Он мальчиком был очень
красивый, с тонкими
чертами лица.
Егорушка протер глаза. Посреди комнаты стояло действительно сиятельство в образе молодой, очень
красивой и полной женщины в черном платье и в соломенной шляпе. Прежде чем Егорушка успел разглядеть ее
черты, ему почему-то пришел на память тот одинокий, стройный тополь, который он видел днем на холме.
Это было первое общее суждение о поэзии, которое я слышал, а Гроза (маленький, круглый человек, с крупными
чертами ординарного лица) был первым виденным мною «живым поэтом»… Теперь о нем совершенно забыли, но его произведения были для того времени настоящей литературой, и я с захватывающим интересом следил за чтением. Читал он с большим одушевлением, и порой мне казалось, что этот кругленький человек преображается, становится другим — большим,
красивым и интересным…
Младшая опять радостно поклонилась мне, но, когда Лена повернулась ко мне с приветливым поклоном, мне показалось, что лицо у нее сильно изменилось: она стала еще
красивее с отрастающими волнистыми волосами,
черты были те же, но в них появилось что-то новое, как будто она стала взрослее и серьезнее.
Лицо у него было обыкновенное, кажется, даже довольно
красивое, но
черты не запоминались, а оставалось только впечатление бледности…
Свернутое знамя высится над колонной своим золотым острием, и,
черт побери, нельзя решить, кто теперь
красивее из двух: прелестная ли арабская кобыла Кабардинка, вся собранная, вся взволнованная музыкой, играющая каждым нервом, или медный ее всадник, полковник Артабалевский, прирожденный кавалерист, неукротимый и бесстрашный татарин, потомок абреков, отсекавших одним ударом шашки человеческие головы.
Он был высокий, пропорционально сложенный мужчина, с крупными, правильными
чертами смугло-матового лица, с ровной,
красивой походкой, с сдержанными, но приятными манерами. Таких мужчин обыкновенно называют bel homme. [Представительный человек (франц.)]
Несмотря на протекшие десятки лет, при первом взгляде на эту величественную старуху, роста немного выше среднего и приличной, не переходящей границ, полноты, с седыми буклями на висках и с правильными
чертами до сих пор еще свежего, лишь в мелких морщинках лица, со светлыми, добрыми, покровительственно ласкающими глазами, с повелительным складом
красивых полных губ, всякий нашел бы в ней поразительное сходство с изображенной на портрете, сияющей молодостью и красотою, фрейлиной царствования Императора Николая.
Рядом с ним, опершись на его левую руку, идет княгиня Зинаида Павловна с искаженными предсмертной агонией
чертами красивого лица, с готовыми выскочить из орбит, устремленными прямо на него, полными предсмертного ужаса глазами.
Главноуправляющий имениями графини Завадской, имевший на нее, как мы уже знаем из рассказа швейцара, такое неотразимое влияние — был атлетически сложенный мужчина лет шестидесяти, с подстриженными под гребенку седыми как лунь волосами, длинными усами с подусниками, придававшими воинственный вид до сих пор еще чрезвычайно
красивому лицу, с крупными, правильными
чертами и темно-карими большими глазами.
Даже цвет этого
красивого, правильного лица поражал своим ровным, нежным, розовым тоном, и только очень опытный взгляд различил бы в этой кажущейся свежести, вместе с некоторой опухлостью
черт, результат алкогольного воспаления крови.
Чисто выбритое лицо с правильными
чертами могло бы назваться
красивым, если бы не носило выражения какой-то слащавой приниженности, что не могло уничтожить даже деланное напускное ухарство вошедшего, обстриженные кудри светло-каштановых волос выбивались из-под шапки и падали на белый небольшой лоб.
Ее ненаглядный Петя, статный,
красивый, с темно-каштановыми волосами, с правильными
чертами лица и глубоким и умным взглядом темно-карих глаз, живой портрет ее покойного мужа, был ее кумиром, хотя властная женщина не давала никогда этого чувствовать своему первенцу-любимцу.
Много эти годы должны были принести ей невзгод и треволнений, мук и страданий, чтобы положить такие резкие
черты безысходного отчаяния на это все еще до сих пор
красивое, но с отупевшим от непрерывных ударов судьбы выражением, лицо. Когда-то роскошные волосы стали жидки и в них даже пробивалась преждевременная седина. Теперь они были даже растрепаны и жидкими прядями падали на лоб.
Последний, живой портрет своей покойной матери, не имел с ним ни малейшего сходства, кроме разве роста и осанки. В его
красивом и открытом лице матовой белизны, с большими умными карими глазами, тонким, совершенно правильным носом никто бы не нашел ни единой родственной
черты с лицом старика-отца.
«Обезумел, — думал я, — а сиделки, значит, его отпаивают… Почему такая красавица? Хотя у него правильные
черты лица… Видно, мать была
красивая… Он вдовец…»
Пришла весть о твоей свободе, и ты все бросил, все забыл, ты побежал, как мальчик за бабочкой…» Образ Лизы беспрестанно представлялся ему посреди его размышлений; он с усилием изгонял его, как и другой неотвязный образ, другие невозмутимо-лукавые,
красивые и ненавистные
черты.
Она никогда не думала о том, красива она или нет. В действительности, она не могла назваться
красивою, но молодость и свежесть восполняли то, чего не давали
черты лица. Сам волостной писарь заглядывался на нее; но так как он был женат, то открыто объявлять о своем пламени не решался и от времени до времени присылал стихи, в которых довольно недвусмысленно излагал свои вожделения. Дрозд тоже однажды мимоходом намекнул...
Отличительными
чертами более приятного, чем
красивого лица его были простосердечие и откровенность.
На одной из скамеек партера сидел
красивый молодой человек в форме гвардейского офицера. Высокого роста, с выразительными темно-синими глазами, с волнистыми светло-каштановыми волосами на голове и на усах, с правильными
чертами матово-бледного лица, он невольно обращал на себя взгляды мужчин и женщин с различными, впрочем, выражениями. Во взглядах первых проглядывало беспокойство, у вторых же они загорались желанием.
— Чего навалились на борт? — кричит боцман, прищурив
красивые, но злые глаза. — Пароход накренили, разойдись,
черти драповые…
Темные волосы окаймляли
красивое матовое с правильными
чертами лицо; носик с горбинкой был изумителен, темные большие глаза смотрели так нежно, и пухленькие алые, сулящие страсть, губки прикрывали два ряда жемчужных зубов.
Было что-то детски-миловидное, что-то привлекательно изящное в мелких
чертах его свежего, круглого лица, в его сладких, карих глазах,
красивых, выпуклых губках и белых ручках.
Все они, и мужчины и женщины, отличались необыкновенно добродушными лицами, веселыми и оживленными,
черты которых, довольно правильные, были гораздо
красивее, чем у малайцев.
Фрейлина Якобина Менгден была высокая, стройная девушка с пышно, по моде того времени, причесанными белокурыми волосами, окаймлявшими
красивое и выразительное лицо с правильными
чертами; нежный румянец на матовой белой коже придавал этому лицу какое-то детское и несколько кукольное выражение, но синие глаза, загоравшиеся порой мимолетным огоньком, а порой заволакивавшиеся дымкой грусти, и чуть заметные складочки у висков говорили иное.
—
Черт тебя возьми, уж больно ты
красивая девчонка. Издаля увидишь на заводе, — и опять потянет. Я уж и сам себя ругаю.
До Таси донеслась сильная картавость одного из них, брюнета с мелкими
чертами красивого лица.
Один из них был знакомый нам аббат Грубер, а другой —
красивый молодой человек,
черты лица которого напоминали Ирену Станиславовну Родзевич, но были более выпуклы и резки, олицетворяя собою идеал мужественной красоты.
Красивая брюнетка, с тонкими рельефными
чертами, точно выточенного смуглого матового лица, с большими миндалевидными черными глазами, жгучий взгляд которых несколько смягчался длинными густыми ресницами, она стояла перед ним, высоко подняв свою изящную головку.
— Застала нас жена докторова…
чёрт бы её взял! И барыня хорошая ведь, дура дьяволова! Бывало, тоже говорила со мной… славно так…
Красивая… ведьма!..
— Там жарко; лучше здесь посидим, потолкуем, — отвечал он на приглашение кормилицы войти в избу. Кормилица была еще свежая и
красивая женщина. В
чертах лица ее и особенно в больших черных глазах было большое сходство с лицом барина. Она сложила руки под занавеской и, смело глядя на барина и беспрестанно виляя головой, начала говорить с ним...
Черты ее лица, изящно, почти изысканно правильные, не вполне утратили то простодушное выражение, которое свойственно первой молодости; но в медлительных наклонениях ее
красивой шейки, в улыбке, не то рассеянной, не то усталой, сказывалась нервическая барышня, а в самом рисунке этих чуть улыбавшихся, тонких губ, этого небольшого, орлиного, несколько сжатого носа было что-то своевольное и страстное, что-то опасное и для других, и для нее.
Он
чертами лица очень походил на сестру; но в выражении их было меньше игры и жизни, и глаза его,
красивые и ласковые, глядели как-то грустно.
Их уже разнимали другие актеры и присудили большинством голосов отдать роль Нецветаеву, не потому, что он был казистее и
красивее другого и таким образом лучше бы походил на барина, а потому, что Нецветаев уверил всех, что он выйдет с тросточкой и будет так ею помахивать и по земле
чертить, как настоящий барин и первейший франт, чего Ваньке Отпетому и не представить, потому настоящих господ он никогда и не видывал.
Одна из них была вдовствующая княгиня Елена Станиславовна Велепольская, урожденная графиня Потоцкая, полная, почти толстая, высокого роста женщина, лет шестидесяти, с резкими, правильными
чертами когда-то чрезвычайно
красивого лица, величественной осанкой и надменным лицом.
Красивая, высокая, статная, с почти совершенно развившимся станом, с роскошными темнокаштановыми волосами, с большими глазами и правильными, хотя несколько грубыми
чертами лица, она являлась представительницей той чистой животной женской красоты, которая способна натолкнуть мужчину на преступление, отняв у него разум и волю. Учена она была, по тому времени, хорошо. Отставной дьячок, по прозвищу Кудиныч, обучал ее грамоте и Закону Божию с восьмилетнего возраста.
Эта «Дашутка-звереныш», это «чертово отродье», эта «проклятая» стояла перед ней в образе
красивой, здоровой, а, главное, более чем приличной, скромной девушки. Несколько резкие
черты лица скрадывались прекрасным, чистым, девственным взглядом темносиних глаз, во всей фигуре была разлита та манящая к неге женственность, далеко не говорящая о грубом нраве и сатанинской злобе, которыми прославили Дарью Николаевну Иванову.
Мучительное горе, отражавшееся в остановившихся глазах Ираиды Яковлевны, разлитое во всех, как бы окаменевших
чертах ее
красивого лица, ясно говорило, что слезы, быть может, только облегчили бы для нее страшный удар судьбы, но что не ими выражается то страшное душевное потрясение, которое испытывает человек при поразившем его истинном горе.
Дарья Николаевна опустилась в кресло и откинула назад свою, все еще надо сознаться,
красивую голову, хотя с несколько обрюзгшими
чертами.
За ними темные ели рисовались зубчатою
чертой: далее высились
красивые осокори и величавые сосны.